— Твоя очередь, — сказал Валерий девочке.

— А?

— Раздевайся, — ехидно сказал Нестеренко, — буду тебя лапать.

Девочка уткнулась носом ему в подмышку и заплакала. Быстрый осмотр показал, что ей повезло куда больше, чем ее кавалеру. Невосполнимые и окончательные потери понесли только босоножки, у которых в спешке отодрался каблук, да кофточка, разодравшаяся чуть не пополам, пока дальнобойщик вытаскивал ее из покореженной машины. Лифчика под кофточкой не было, и девочка теперь сиротливо сжимала ее на груди, пытаясь прикрыть острые маленькие грудки.

— Как тебя зовут? — спросил Валерий мальчика.

— Мишка. А ее Лера.

— И почему ты не хочешь в больницу?

— Я боюсь. Вдруг они в больницу тоже придут?

— Кто — они?

Мальчик не отвечал. Зато вдруг встрепенулась девочка.

— А почему вы стреляли в эту машину? — спросила она.

— Как — стреляли? — насторожился мальчик.

— Ты не видел, а я видела, — пояснила Лера. — Они нас сначала подстрелили, а потом развернулись и хотели нас добить. Они попали в машину, а потом он, — и девочка ткнула тонкой лапкой в Валерия, — сшиб того, который стрелял, и они нас не добили и поехали прочь.

Девочка опустила руку, и деревянные браслеты на ней легко звякнули. Мальчик уставился на Валерия черными большими глазами.

— Кто вы такой? — спросил он.

— Проезжий, — сказал Валерий. — Считай, что вам крупно повезло. Не люблю, когда на моих глазах мочат людей без моего на то разрешения. Тебе, Миша, сколько лет?

— Пятнадцать. И три месяца.

— И давно у нас с пятнадцати права выдают? — поинтересовался Нестеренко.

— А давно у нас в черте города на ста сорока ездят? — возразил мальчик.

— Почему в тебя стреляли?

— Это, наверное, не в меня. Это в отца. Тачка-то отцовская, — пояснил мальчик.

— А кто отец?