Все это – его обычные занятия – то одно, то другое, как ему вздумается; но все это обязательно в сочетании с монте – национальной мексиканской игрой, в которую играют испанскими картами; колоду этих карт каждый хароко обязательно держит в кармане!

Он возвращается, веселый, если повезло, мрачный, иногда грубый, если счастье от него отвернулось.

В первом случае он может взять свою харану (нечто среднее между банджо и гитарой) и играть на ней приятные мелодии, импровизируя слова: ибо каждый хароко –нечто вроде современного трубадура или поэта. Во втором – он больше склонен поиграть своим куарто (хлыст без рукояти) по плечам любого, кто его заденет. К сожалению, часто этими несчастными бывают его жена и дети.

Однако, как правило, хароко не отличается дурным характером, он обычно весел и общителен. Он очень гостеприимен и щедр, насколько позволяют обстоятельства; он поделится с гостем, будь это сосед или незнакомец, своей последней тортильей или разделит последний глоток каталонского коньяка или калабаш с вином домашнего приготовления. Такое вино обычно делается из сока пальм.

Еда его разнообразна, но главная ее составляющая часть – индейское зерно, маис. Но маис не раздробляется, превращаясь в муку, как делают тевтонские колонисты в Штатах. Хароко обращается с маисом совсем по-другому. Этот способ распространен у мексиканцев, и они просто заимствовали его из кухни древних ацтеков. Початок чистят, зерно собирают в большой, в форме урны, сосуд из красной глины – он называется олла, – наливают воду и кипятят. Добавляют небольшое количество щелочи: соды или гашеной извести, чтобы лучше проварилось; оллу держат на огне, пока зерна не размягчатся так, что из легко превратить в пасту.