Место они выбрали глухое, удобное для засады. Дорога здесь делала поворот, огибая гряду невысоких сопок, врезающихся в озеро. Джип поставили так, чтобы можно было неожиданно газануть и перегородить дорогу. С одной стороны было озеро, с другой к обочине подступал густой еловый подлесок, который идеально подходил, чтобы спрятать в нем труп.

Хорошее место. В нем был только один недостаток: то, что оно удобно для засады. По этой причине я никогда не устроил бы здесь засаду. Но эти мурманские братки и мысли не допускали, что кто-то может им помешать. Они даже не обшарили подлесок. Это дало возможность Артисту и Боцману подобраться к джипу на расстояние пятисекундного броска. Уже три часа они лежали на влажной земле и нюхали палые листья и прелую прошлогоднюю хвою.

И вот он наконец вышел.

Его появления мы ждали три дня. Я сидел в старом "жигуле", взятом на неделю у одного мужика в Мурманске по доверенности, Муха шлялся по базарчику. Легенда у нас была простая: ждем кореша, который должен откинуться. Если бы спросили, кого, мы могли бы ответить. Но никто не спрашивал. Привыкли. В лагерных краях всегда кто-то кого-то ждет.

За это время я успел насмотреться на то, как люди ведут себя в первые минуты свободы. Одни тут же, у двери, жадно закуривали и стояли, осваиваясь, привыкая к тому, что этот осенний солнечный день с яркой рыжей листвой, со спокойной водой озер, с поблескивающими в воздухе паутинами принадлежит им, целиком, весь. Другие спешили пересечь мост, опасливо оглядывались, словно боясь, что сзади раздастся: "Стой!" А один шмякнул на землю кепку и оторвал лихого трепака с коленцами. Добравшись до базарчика, он тут же нажрался и второй день валялся в кустах, вылезая из них только для того, чтобы взять еще пузырь и засадить его из горла.