- По-твоему, я не могу отличить живого от мертвого? - огрызнулся Муха.

- А как ты отличаешь? - поинтересовался Артист.

- Он молчит!

- Многие молчат. Есть люди разговорчивые, а есть неразговорчивые.

- Он не дышит!

- Давно?

- Минуты три.

- Это серьезней. Но я не стал бы делать из этого далеко идущие выводы.

- Минуты три он не дышит при мне!

- Может, еще задышит?

- Жопа! - разозлился Муха. - У него пульса нет!

- Совсем нет?

- Совсем!

- Другое дело. С этого надо было и начинать. Значит, и в самом деле труп, - согласился Артист. - Так что тебе непонятно?

- Как он его сделал? Нигде ничего.

- Так не бывает. Поверти.

- Вертел.

- И что?

- Ничего!

- Может, инсульт? - предположил Артист.

- Какой инсульт? При инсульте кровь приливает к лицу. А этот бледный, как поганка!

- Инфаркт?

- С чего?

- Не знаю. Тебе видней. Может, от испуга? Я не выдержал

и три раза щелкнул ногтем по микрофону рации.

- Намек понял, - сказал Артист. - Уж и поговорить нельзя.

- До связи, - бросил Муха и отключился. Снова

потянулось время. Наши подопечные начали прояв- лять беспокойство. Бычок что-то побубнил в рацию. Послушал. Снова побубнил. Свистнул ковбою. Тот высунулся из орешника, жестом спросил: в чем дело? Бычок пожал плечами. Ковбой жестом приказал: ждем.

Затрещала сорока, откуда-то издалека, из глубины распадка.

- Артист, это снова я, - раздался в моем наушнике голос Мухи. - Слышишь меня?

- Слышу.

- Тут, это. Второй. То же самое.

- Труп?

- Ну да.

- Это становится интересным. Точно?

- Да! Точно! Только не спрашивай, как я это определяю!

- И что?

- Ничего. Даже крови из носа нет.

- Вертел?

- Вертел! Вертел!

- Бледный?

- Ну!