И раненого добил. Я поступил не так, как должен поступать коммунист. Настоящий коммунист не должен прятаться за чужие спины, не должен искать оправдания, если поступил не правильно. Коммунист должен искупать вину. Я подвёл наше дело, подвёл тебя. И мне. мне стыдно. Я оказался недостоин быть коммунистом.

Чамсурбек глянул на Вострикова прямо, и его взгляд сделался спокойным, чистым.

— Да, недостоин, — повторил он твёрдо. — Не готов. Вот.

Сказав это, он сунул руку под бешмет, порылся недолго и вытащил партийный билет.

И только тут до ошалевшего первого секретаря райкома, наконец, дошло: его товарищ — этот прямодушный, резкий Чамсурбек — действительно совершил преступление. И ему — партийному руководителю района — придётся сейчас вызывать ГПУ, чтобы те арестовали Чамсурбека прямо здесь. И вывели под конвоем из кабинета.

«Ведь арестуют. Прямо сейчас. И по закону будут совершенно правы», — пронеслось у него в голове.

Востриков содрогнулся.

Вспомнил, как перед отправкой сюда, в Страну гор, его — заводского рабочего, члена ВКП (б) с 19-го года — тщательно инструктировали на курсах: «Помните, товарищ Востриков, на вас лежит крайне ответственная задача! Вы лично отвечаете за линию партии в этом районе, за проведение мероприятий по коллективизации. Вы должны учитывать все местные особенности, не допускать перегибов. Не забывайте, что эти горцы при царе находились под двойным гнётом: царским и своих собственных феодалов. Поэтому к ним требуется особенно чуткое отношение».

Он нервно поджал губы, помолчал. И добавил затем не очень уверенно, почти просительно:

— По вашим горским обычаям.

— Вот именно, по горским обычаям, — перебил его Чамсурбек. — Я мстил.