Трое пассажиров угрюмо сидели в тёмном купе. Поезд «Махачкала — Москва» приближался к Гудермесу — к первой из двух станций в дудаевской Чечне. Из оконных щелей тянуло промозглым холодком ноябрьской ночи.

— Гудермес уже скоро, — вглядевшись в тёмную муть за окном, проговорил средних лет дагестанец, приземистый и коренастый.

Его товарищ — щупленький светловолосый русский мужичок — живо откликнулся:

— Да, он, — и, помолчав, добавил, понизив вдруг голос. — Поскорее бы Чечню проскочить.

— А что, правда, тут ездить опасно? — встрял в начавшийся разговор молодой военный — высокий, курносый и веснушчатый лейтенант.

Дагестанец и русский переглянулись меж собой, усмехнувшись украдкой, словно взрослые, которым несмышлёный ребёнок задал нелепый вопрос. Дагестанец тихо кашлянул и снова посмотрел в окно.

— Вы давно здесь служите? — спросил он вместо ответа.

Лейтенант заморгал, шмыгнул носом и выпалил быстро:

— Третий месяц как перевели в Буйнакск, в мотострелковую бригаду. А теперь вот под Тулу в командировку отправили, так что первый раз на этом поезде еду. А что?

— Да ничего, — неопределённо протянул дагестанец, так и не ответив на вопрос. — Ну и как, нравится у нас?

Лейтенант снова моргнул.

— Да нормально всё, — уверенно заявил он. — Я, блин, в конце августа сюда приехал. Охренел малость, честно говоря. Сам-то из-под Архангельска родом. С Белого моря, значит. У нас-то, блин, в эту пору уже листья желтеют, осень вовсю. Дожди льют, иной раз уже и заморозки вдарят. А у вас, блин, жара, лето. Фруктов, арбузов, рыбы объелся — это ж вообще охренеть можно. Конечно, нравится! Чем не жизнь?