Письмо будто - как письмо. Первой реакцией было намерение коротко и вежливо ответить: не смогу, так как занят срочной работой, что, в общем-то, было правдой, Я уже взялся за ручку и в нерешительности отложил ее, Пишет-то, получается, не одна эта Александра Петровна, - от всего коллектива. Неловко что-то, невежливо, наверно, будет. И, поколебавшись, прибег к испытанной бюрократической методе: сунул письмо подальше, - потом как-нибудь...

Через некоторое время - когда работа над новой рукописью была в самом разгаре, а почта, продолжая безотказно действовать, добавила всякой корреспонденции, - я наспех просмотрел ее и опять натолкнулся на письмо бухгалтера. В этот раз оно вызвало откровенную досаду, Ну что ты будешь делать! С одной стороны - занят по уши, а с другой - да кто же станет печатать очерк о человеке, которого нет в живых? В подобных обстоятельствах - я сам старый газетчик, знаю это, - очерк могут напечатать о личности необыкновенной, да и то - приуроченно к какой-то дате: "Десять лет назад перестало биться пламенное сердце..." Для успокоения совести поговорил все-таки с редактором областной газеты, давним приятелем, и, к удовольствию своему, услышал то, что и надеялся и хотел услышать: "Ну, милый мой, человека нет, а ты о нем - очерк! Видал, что с уборкой делается?

Дожди, непогода, валки прорастают. Взял бы да написал о тех, кто в таких условиях в передовиках идет. В колхозе "Россия" ребята прямым комбайнированием, знаешь, сколько дают?.."

Несколько месяцев спустя, отправив наконец рукопись в издательство, я начал наводить порядок на своем захламленном столе. Обнаруженное в завалах письмо бухгалтера лежало передо мной, как молчаливый упрек. Такие невысказанные вслух упреки, о которых никто, кроме тебя, не знает, - штука тягостная. Надо было что-то немедленно делать, отвечать, но что отвечать, если ничего, кроме стереотипных извинений за неприлично долгое молчание, на ум не приходило?..