XXIII. О происхождении этой гнусной ереси мы уже сказали, когда подробно повествовали о Мани и об остальных — о Павле Самосатском, сыне манихеянки Каллиники, и о его брате Иоанне. Но что касается тех, о которых мы будем рассказывать далее, они, хотя и прибавили к прежним еретическим учениям кое-какие пустословия, как об этом сказано в шести речах

XXIV. Ученик Мани Константин, желая обманом окончательно погубить своих учеников и заставить их легко принять сказанное им, хотел отбросить от себя, как недопустимые, чудовищные высказывания и богохульства Валентия, — говорю о тридцати поколениях и богах, — а также выдуманную повесть Кубрика о дожде, согласно которой дождь происходит от пота красивого юноши, преследующего девушку, и кое-что другое. Он это сделал не с целью спасения от величайших бедствий, а чтобы многих притянуть к себе. Одобряя безнравственность и мерзости пользовавшегося дурной славой Василида и зловонную грязь всех остальных, он выступил как некий новый вождь погибели. Поэтому все теперешние наследники манихеев, незнакомые с этими уловками, с готовностью предают анафеме Скифиана, Буддаса и Мани, которые были первыми вождями ереси. А этого Константина, назвавшего себя также Сильваном

XXV. Там он прожил целых двадцать семь лет и, обманув многих из местных жителей, умер потом смертью, достойной своей проповеди. Царь, не знаю каким образом, узнав о нем, отправляет туда некоего придворного по имени Симеон, поручив ему избить камнями служителя ереси, а его учеников, обманутых из-за своего невежества, отдать церквам бога для обращения и исправления (но они остались неисправленными). Так и произошло. Симеон, прибыв туда, и взяв с собой некоего из местных архонтов по имени Трифон, пошел на то самое место, схватил всех приведя их в южную сторону крепости Колонии, поставил несчастного [Сильвана] перед его учениками и приказал им побить его камнями.