- Ах, как я рада, что снова вижу вас! - сказала Красавка, подплывая к семге. - А я так волновалась, так волновалась. Почему вы ушли, ничего не сказав мне?

Семга молчала. Красавка из деликатности отошла в сторонку. А потом, когда семга вылезла из копа и стала зарывать его дресвой, она снова подплыла к ней:

- Вы сейчас в море? Возьмите меня с собой.

- Тебе еще рано. У тебя не хватит сил. О, это далекий-далекий путь. И я сама боюсь его.

- Ну так оставайтесь здесь. Я бы все-все стала делать для вас.

- Не говори глупостей. Я задохлась бы в этой речонке.

Развернувшись, семга устало сказала: "Прощай" - и, подхваченная стремниной, стукаясь головой и телом о камни, покатилась в порог.

Глухая тоска сдавила сердце Красавки. Она смотрела туда, в пенистую горловину порога, в котором только что исчезла семга, и с ужасом думала о том, что ее ждет впереди. Духота, темень, вечный страх перед щукой и налимом... А там где-то море, простор. И солнце, много солнца.

Нет, она не может больше оставаться в реке. Нет, нет!

Красавка напружинила мускулы и очерти голову кинулась в клокочущую пасть буруна.

Шумные, рокочущие пороги, широченные плесы, бездонные ямы... И нет им ни конца, ни края.

Старая семга, израненная, изможденная, с растрепанными, измочаленными плавниками, казалось, совсем обессилела. В бурных порогах ее вертело, как щепку, било о камни. Но она все плыла и плыла...

Самое трудное для Красавки было добывать еду.

Впрочем, пока они плыли маленькой речкой, она еще коекак справлялась с этим: там схватит букашку, тут подцепит какого-нибудь червяка.

Но вот они вошли в большую реку, и Красавка приуныла. Голод терзал ее. Правда, она ухитрялась иногда свернуть на отмель и схватить какого-нибудь жучка. Но разве это еда?