На ее счастье, в это время показалось несколько семог, идущих одна за другой сверху. Красавка несказанно обрадовалась:

- Вы куда? Не в море?

- Да, мы идем в море.

- Вот хорошо-то! Мне тоже в море.

- Тебе в море? - устало рассмеялись семги. - Да как ты вообще попала сюда?

- О, я издалека. Сначала мы со старой семгой плыли маленькой речкой, потом большой, а потом заплыли в эту...

- А-а, - семги переглянулись, - она, верно, из того рода, что каждое лето уходит в верховье Юлы.

- Да, я слыхала, наша речка впадает в Юлу. А вы откуда? - Красавка рада была отвести душу с этими разговорчивыми и еще довольно сильными рыбами.

- Мы? Мы не такие глупые, как в вашем роду. У нас дом ближе. И мы меньше устаем. Но все-таки, - снова спросили семги, - как ты оказалась здесь? Это неслыханно! Ты еще совсем глупая девчонка!

- Да, наверно, глупая, - с печалью в голосе согласилась Красавка. - Так мне и старая семга говорила.

- И она глупая. Еще глупее тебя. Разве можно было брать с собой сопливую девчонку? Посмотри, ты ведь даже из детского платьишка не вылезла. А тоже в море собралась...

Что ж, пускай смеются. Только бы не гнали ее. И снова путь. И снова голод. Снова бесконечная угрюмая река-без берегов, без дна...

Наконец однажды на рассвете семужья стая вышла на песчаную отмель. Впереди что-то грохотало, ухало. Мутно-зеленая вода, накатывавшаяся волнами, отдавала соленой горечью.

Красавка, прислушиваясь к грохоту, робко спросила:

- Что это такое?

- Это море, глупая. Море! Как хорошо!

Семги лежали на песчаной отмели, как на перине, страшно усталые, изможденные, тихо покачиваясь на зыбкой волне. Зубастые пасти их были широко раскрыты, и они с наслаждением вбирали в себя соленую, горьковатую воду, от которой у Красавки кружилась голоса.