В общем, ей нравилось житье на веселой быстринке.

Но вот наступили темные, хмурые дни, с дождями, туманами, и Красавка затосковала.

Солнце теперь показывалось редко, сверху все время сыпались листья, лохматые, разбухшие, и на быстринке было неуютно и сиротливо. А по ночам к валуну стал наведываться обжора-налим. Скользкий, безобразно голый, морда с усищами, он подолгу шарил под валуном, принюхивался, тяжело сопел. Красавка еще глубже забивалась в промоины и до самого рассвета дрожала от страха. И так ночь за ночью.

Что делать? Куда податься?

Однажды утром, в который раз размышляя над своей судьбой, она вдруг увидела слева от валуна, на плесе, там, где пролегала главная дорога в реке, огромную, незнакомую ей рыбу. Рыба неторопливо плыла вниз по течению, и, когда она изредка взмахивала хвостом, от нее расходились волны. А как она красива была, эта рыба! Тело длинное, сильное, в розовых и золотистых пятнах, могучие темные плавники с оранжевой каймой...

Едва проплыла эта удивительная рыба, как вслед за нею показалась стайка пестряток-таких же цветастых рыбок, как сама Красавка, но только побольше ростом.

И что поразительно: пестрятки бежали весело и беззаботно, словно по меньшей мере они находились под покровительством этой рыбы.

Недолго раздумывая, Красавка поплыла им наперерез.

- Скажите, пожалуйста, - очень вежливо обратилась она к ним, - что это за рыба прошла мимо?

- Как? - удивились пестрятки. - Ты не знаешь свою родственницу семгу?

- Родственницу? - пролепетала изумленная Красавка. - Значит, и я буду такой же сильной рыбой?

- Ну а как же... Вот еще дуреха! - расхохотались пестрятки. - Да откуда ты взялась?

- Я... я тут, с быстринки...

- Ах, да она сеголеток, - разочарованно сказали пестрятки, - и ни черта еще в жизни не. видала. Хочешь с нами на порог?

- А что вы там собираетесь делать?

- Спрашиваешь! Когда семга икру мечет, что делают?