— Конечно, конечно!.. Вообще двигаться нужно, но несколько дней вашему супругу придется полежать. Может он уехать в деревню?

— Нет… — грустно прошептала женщина.

— Ну, нет так нет. Значит, останется в Варшаве. Я буду его навещать, а пока что пусть он немного полежит и отдохнет. А если кровотечение повторится, то…

— То что, доктор? — перебила его женщина, покрывшись восковой бледностью.

— Да ничего, муж ваш отдохнет, там зарубцуется…

— Там… в носу?.. — проговорила женщина, умоляюще сложив руки.

— Да… в носу! Разумеется. Вы успокойтесь, а в остальном положитесь на волю божию. Спокойной ночи.

Слова врача так успокоили женщину, что после тревоги, пережитой за эти несколько часов, она почти развеселилась.

— Вот видишь, ничего особенного! — сказала она мужу, одновременно смеясь и плача.

Она опустилась на колени возле постели больного и стала целовать его руки.

— Ничего особенного! — тихо повторил он и улыбнулся. — Ведь сколько крови иные теряют на войне, однако потом они совершенно здоровы!

— Ты лучше не разговаривай, — попросила жена.

За окном начинало светать. Летние ночи, как известно, очень коротки.

Болезнь тянулась значительно дольше, чем они предполагали. Муж уже не ходил на службу, что не представляло для него никаких затруднений, потому что числился он сверхштатным и не должен был брать отпуск, а мог вернуться, когда ему вздумается. Конечно, если для него нашлось бы еще место. Между тем, сидя дома, он чувствовал себя лучше, поэтому жена добыла еще несколько уроков и благодаря этому кое-как сводила концы с концами.

Обычно она уходила из дому в восемь утра. К часу она ненадолго возвращалась, варила мужу на керосинке обед и опять убегала.

Зато уж вечера они проводили вместе. Женщина, чтобы не терять времени попусту, брала теперь больше шитья.

Как-то в конце августа она случайно встретила врача. Они долго ходили по улице. Прощаясь, она схватила врача за руку и с мольбой в голосе проговорила: