Он замедлил шаг, прикованный трепетанием бабочки, что старалась удержаться в воздухе, дрожала среди зябнущих на остановке людей. Тут хрупкая, маленькая жизнь бьется, старается продлиться, борется, а он опять должен спешить в учреждение. И, не имея времени поглядеть на этот печальный эпизод пути, он прошел, столкнувшись лбом с маленьким, невесомым существом. Правда, в следующее мгновение, застыдился своей грубости, обернулся, стал искать глазами хрупкого мотылька. Но его нигде не было. Люди, ничего не замечая, стояли и ждали троллейбуса, нырнув в шарфы и воротники. Асфальт у них под ногами был выметен дворником - ни фантика, ни окурка. Его кольнуло может быть, бабочка упала, и на нее кто-то наступил? Он машинально преодолевал остаток улицы и был очень расстроен. Ускорил шаг и подставил лицо колкому, свежему ветерку, что только родился, вырвался из-за угла и теперь нерешительно набирает силу.

Он поднимался по ступеням учреждения, дернул ледяную ручку двери. И вдруг ясно ощутил в голове слабое шуршание, тихий шелест в самом центре головы, в бездумной, слегка промерзшей пустоте. Не сказать, чтоб это было неприятно. Непередаваемое ощущение. В пустоте, без тяжеловесных мыслей, которые он старательно отгонял всю дорогу, без переживаний, которые вызывали лишь спазмы и вой в его пустой промерзшей насквозь голове, - кто-то зашевелился, нет, уже трепетал и кружился, шурша тончайшими лепестками крыльев. Кто-то опустился отдохнуть и теперь перебирал промерзшими ниточками ножек. Стало немного щекотно и приятно, отчего скромный, неинтересный человек невольно улыбнулся. Кто-то продолжал еще дрожать, отогреваясь от холодной хватки осеннего воздуха. Такой маленький и невесомый, что и не проверить, правда ли это все, не настигла ли простуда.

Рассеянно и машинально пихнул раскрытый пропуск в лицо охраннику, даже забыл кивнуть, поздороваться... Отдохнув, согревшись, невесомый, снова затрепетал в самом центре темной пустоты, у него в голове. От этого он почувствовал небывалый восторг там, внутри, в голове, точно, кто-то есть...