Милостиво глянув на приятельницу, Марина Сергеевна проплыла на кухню. Ирина, на ходу сбрасывая туфли, поплелась следом. Ну, что за походка. Молодая женщина, а... Учишь их, учишь - все без толку.

Кухня у Марины Сергеевны большая, можно сказать, шикарная. У нее, вообще, квартира прекрасная. Когда-то Марина Сергеевна шила на дому (ну, ни попадя кому, конечно). Среди ее клиенток была Шилова в бытность той первым секретарем. Марина Сергеевна с нее ничего лишнего не брала, заказы оформляла в ателье - и не ошиблась. Поплакалась Шиловой, что у дочери частые простуды, и Шилова дала ей эту квартиру, большую, светлую. (Теперь дочь - Марина Сергеевна вздохнула - живет своей семьей на другом конце света). Квартира - хоть Марина Сергеевна и живет в ней уже лет пятнадцать - остается предметом ее гордости: таких квартир в поселке немного, и абы кто в них не живет.

Ирина просеменила к табурету, что стоит возле окна между круглым столом и дверью в кладовку. (Кладовка у Марины Сергеевны, что комната в современной квартирке. И полки сплошь заставлены снедью: банки с маринадами, соленьями, вареньями... Марина Сергеевна женщина экономная, и, как Ирина, деньгами не швыряется. Как-то зашла с Ириной в кулинарию, так ужаснулась: чего та там только ни набрала, столько денег оставила. Нет, Марина Сергеевна цену деньгам знает, потому у нее и бриллианты в ушах, а не бижутерия.)

Ирина шлепнулась на табурет и, вывернув шею, стала смотреть на свои окна в доме напротив. (Глянула и Марина Сергеевна - окна черны.) Пока окна черны Ирина свободна: сын на секции, а муж - а пошел он к черту! И Ирина сердито отвернулась от окна.

- Есть будешь? - спросила Марина Сергеевна, зажигая конфорку под чайником, и, вспомнив, сказала оживленно, и вся заигралась, и брови заходили, и уголки губ заплясали. - Да! Я купила камин с баром, - и тут же поплыла в большую комнату, что была в ее доме как бы парадной, и все оборачивалась, чтобы Ирина поторопилась увидеть приобретение.