– Но ты же не станешь отрицать, что он необходим?

– Не знаю, – честно признался Кент, щурясь сквозь темные очки на сияющее синее небо и море. – Когда я читаю краткие биографии авторов на обложке книги, меня всегда поражает одна вещь. Удивительно, до чего все эти авторы похожи. В девяти из десятка случаев ты прочтешь там: «За свою жизнь, полную приключений, мистер Блант работал дровосеком, рабочим на ранчо, газетчиком, рудокопом и барменом; путешествовал по Канаде, некоторое время был…» – ну и так далее. Дух захватывает, когда узнаешь, сколько писателей работали на ранчо в Канаде. Если меня когда-нибудь попросят дать сведения для биографической справки, я нарушу эту традицию. Я напишу: «Я не был ни дровосеком, ни ранчеро, ни газетчиком, ни рудокопом и тем более барменом и никогда не зарабатывал на жизнь честным тяжелым трудом, пока не начал писать».

Последнее замечание больно укололо самолюбие Дэна.

– Мне это известно, – мрачно отрезал он. – У тебя всегда было полно денег. Но ты и не смог бы сам зарабатывать на жизнь. Ты бы этого просто не выдержал.

С этой минуты их спор, подогретый парой-двумя стаканами виски, приобрел более острый характер. А Дэн все больше распалялся.

– Готов поставить тысячу фунтов, – кричал Дэн с романтическим воодушевлением, – что ты не выдержал бы испытаний, выпавших мне! Слушай, а это идея! Держу пари, что ты не сможешь и дня прожить в Йоханнесбурге без пенни в кармане. Не заработаешь денег на дорогу на побережье – в Дурбан, Кейптаун или порт Элизабет – куда хочешь. Не сумеешь заработать на переезд по морю до Англии и встретиться там со мной в назначенный день. Скажем, через полтора месяца с сегодняшнего дня. Я имею в виду, что ничего этого ты не сможешь проделать, не прибегая к своим деньгам и не называя своего имени, чтобы получить помощь. Ну, что скажешь?!

Кент не сказал ему, что эта идея не нова, поскольку множество раз использовалась в романах. Но она его заинтриговала.