Кент шел на вполне безобидное жульничество, но внезапно ощутил сильнейшее чувство вины. Пустой желудок лишил его обычного спокойствия и уверенности, и он со страхом думал, что все смотрят на него подозрительно и читают его мысли. Он с трудом заставил себя не торопясь пройти через вестибюль. Кажется, на него смотрел только портье в эффектной темно-синей униформе – так принято одевать служащих отелей вроде «Королевского багрянца». Беззаботным шагом Кент миновал вестибюль, пересек гостиную, уставленную пальмами в кадках, и очутился в просторном ресторане, который только начинал просыпаться.

Он с облегчением увидел, что за столиками уже сидят завтракающие. Окажись Кент один, он наверняка не выдержал и удрал бы. Он и так едва не сбежал, завидев такое количество официантов. Но попытался шагать со спокойной уверенностью, как человек, собирающийся за завтраком просмотреть утреннюю газету. Ему поклонился старший официант, и теперь уже отступать было поздно.

Потом он признавался, что сердце у него подскочило к самому горлу, когда один из официантов услужливо отодвинул для него стул за отдельным столиком.

– Слушаю вас, сэр.

– Яйца и бекон, кофе и тосты. Побольше яиц и бекона.

– Да, сэр. – Официант живо выхватил из кармана блокнот. – Будьте любезны, номер вашей комнаты.

– Семь ноль семь.

Официант нисколько не удивился, записал номер, вырвал из блокнота листок и поспешил на кухню за заказом. Кент медленно уселся за стол. Было восхитительно тепло и уютно, от сильного аромата кофе слегка кружилась голова. Но он старался взять себя в руки. Кент с трепетом осознавал, что самообладание в любую минуту может его покинуть, но тут перед ним поставили тарелку с превосходными крупными яйцами и невероятно сочным беконом. Подставка для тостов и кофейный сервиз из полированного сплава олова со свинцом добавили блеска и без того празднично выглядевшему столу. Яйца и бекон ярко выделялись желтыми и красновато-коричневыми пятнами на ослепительной белизне фарфора и скатерти, представляя собой редкий по красоте сюжет для натюрморта.