Но не мог достигнуть праваго Богопознания, потому что греч[еская] фил[ософия] Бога не как Бога славила, а изменяла славу нетленнаго Бога в подобие тленного человека, и птиц, и четвероногих, и гадов. Однако Ю[стин] утешался духом, упражняючись в Богомыслии, поучаясь в Боговедении, насколько мог (того) достигать его непросвещенный ум.

Однова прохаживаясь один (одиношенек) в отдаленном месте (за городом), у моря, разсуждая философия мудрования, увидал он незнамаго, почтеннаго и сединами украшеннаго стараго человека. И это[тъ] старец, заметив, что он пристально глядит на н[его] сказал: "Или ты меня знаешь, что так пристально глядишь?" Юстин отвечал: "Знать не знаю, а дивлюсь, что вижу тебя на этом пустом месте, где никого не чаял видеть".

Старец сказал: "Родные мои отошли в ту сторону, жду их назад и вышел навстречу, чтобы издали увидать их. А ты чего здесь делаешь?" Юстин отвечал: "Люблю прохаживаться- в уединении, чтоб без помешки поучаться умом философии". Старец спросил: "Какая тебе польза от философии?" Юстин отвечал: "Что же больше философии на пользу?"