Каждому, кто смотрит на него, представляется, что в его жилах не может быть горячей, красной, струящейся крови. И в самом деле: он и по характеру принадлежит к породе холоднокровных. Ему неведомы грубые, увлекающие порывы страстей, его не соблазняют ни женщины, ни азартные игры, он не пьет вина, не любит мотовства, не знает радости телесных упражнений - спорта; он живет в комнатах среди актов и бумаг. Никогда он не обнаруживает гнева, никогда на его лице не затрепещет ни один мускул. Лишь едва заметная улыбка, иногда вежливая, иногда насмешливая, играет на этих острых, бескровных губах; никто не заметит под этой глинисто-серой, мнимо вялой маской признаков действительного волнения, никогда спрятанные под тяжелыми воспаленными веками глаза не выдают ни его намерений, ни единого движения его мыслей.
В этом непоколебимом хладнокровии - основная сила Фуше. Нервы не властны над ним, чувства его не соблазняют, заряды и разряды его страстей скрыты непроницаемой стеной лба. Он отлично владеет своей силой и зорко следит при этом за ошибками других; он предоставляет другим истощать себя страстями и терпеливо ждет, пока они истощатся или, потеряв самообладание, не обнаружат слабого места, и тогда он наносит беспощадный удар. Ужасно это превосходство его равнодушного терпения: тот, кто так умеет выжидать и скрываться, тот проведет и самого искушенного противника. Фуше умеет быть спокойным слугою: не моргнув глазом, выслушивает он самые грубые оскорбления, с холодной улыбкой переносит самые позорные унижения; его хладнокровия не могут поколебать ни угрозы, ни гнев. Робеспьер и Наполеон оба разбиваются об это каменное спокойствие, как волна о скалу; три поколения, целый народ бушует в приливах и стихает в отливах страстей, а он хладнокровно и гордо остается единственным, кто бесстрастен.