До поры до времени деньги вкладывались в развитие. Потом Кормильцев увидел по телевизору документальный фильм про обращение с заложниками в Чечне и сделался патриотом до мозга костей. Съездил на Кавказ, раздал взводу спецназа легкие и надежные импортные бронежилеты.

Пообщался с солдатами, офицерами, привез кучу фотографий с линии огня. Вернулся еще большим патриотом, чем уезжал.

Стал доказывать компаньону, что здесь, в Москве, все с жиру бесятся, в то время как армии не хватает самого необходимого. Нельзя жить, думая только о своем кармане, нужно болеть и за Россию.

– России от твоих забот не жарко и не холодно, – злился Рудаков. – Все равно, что киту дать таблетку витамина С. А вот дело наше с тобой загнется быстро.

Через месяц Кормильцев отправил в действующую на Кавказе группировку несколько ящиков новейших американских антибиотиков. Рудаков окончательно возмутился и сообщил, что не собирается в одиночку финансировать развитие бизнеса.

Друзья разругались окончательно и бесповоротно. Разделили свои кафе поровну и зажили каждый отдельной жизнью. Дальше случилось как в сказке, где добрые дела вознаграждаются, а у себялюбцев все обращается в тлен.

Рудаков затеял модернизацию своих кафе,. взял большой кредит. Но главный подрядчик его кинул, и дело посыпалось как карточный домик.

Кормильцева, наоборот, ждали приятные сюрпризы. В руководстве «крышевавшей» его братвы тоже нашлись патриоты. Бизнесмена известили, что он может пока прекратить регулярные выплаты процента. Но это было еще не все: по соседству с одним из его кафе ударными темпами возвели новый корпус одного из московских институтов, и прибыль с «точки» сразу же утроилась.

Кормильцев увидел в этих переменах перст Божий. Выучил молитву «Отче наш», стал регулярно посещать церковь и в следующий свой визит в Чечню повез уже иконки и ладанки. Оказалось, что там этого добра хватает, каждого солдата успели уже снабдить, да еще на складах лежат нетронутые партии.