Когда садишься ты, укором фонарю,

Который режет и чернит твой профиль

И гонит яростно ослабшую зарю.

Поднимешь руки и опустишь руки.

И время скорчится, и рухнет, и замрет.

Восстанут из могил живые звуки,

Затопит бельведер жестокий м"д.

Хрустите, пальцы, в черно-белом тесте,

Меси рояль, угрюмое дитя!

Горит фата на замершей невесте,

Ты разрываешь ей плеву шутя!

Ведь чем невинней платье у мазурки

Тем инфернальней спрятанный костяк.

Пусть для двуногих все мазурки - жмурки,

Но для тебя - боль и огонь в локтях.

Но для тебя - священная истома

И жажда выгнуть этот мир дугой.

Ты балансируешь на линии разлома,

Ты содрогаешься, ты жертвуешь собой.

В твоей руке сверкнул зловещий молот

Стон рваных струн сливается в хорал.

Мир пополам мазуркою расколот

И поражен тобою, как Ваал!

Жрать еле слышное похрапывание Марии Петровны в провисшем гамаке промеж двух берез.

Жрать долгожданное открытие сезона беспощадной охоты на негодяев, затаившихся по загаженным углам истории.

Жрать изрыгающиеся проклятия.

Жрать тревожный симптом.

Жрать давнишнее знакомство с семейством Прозоровых, покрывшееся патиной времени, словно забытое на чердаке зеркало.

Жрать охуительный пизд"жь.

Жрать убойную мощь артиллерийского огня.

Жрать движение цветка к солнцу.

Жрать тяжелое машиностроение.

Жрать сидение у моря.

Жрать ожидание погоды.

Жрать скудоумие.

Жрать ошибочное утверждение.

Жрать ханжеское поведение.

Жрать дурацкое хвастовство поручика, поспорившего с Осипом, что он с одного раза зубами вытащит морковку из влагалища Надежды Яковлевны.

Жрать цветущее здоровье.

Жрать цветущую страну.