Крепко, крепко целую тебя, моя дорогая! Обнимаю тебя и жму твою руку! Весь твой. Н. Кураев.

Передай мой привет всей семье Каплан. Кланяйся всем меня помнящим!

На каждой большой станции мы находим воинские поезда и много нижних чинов, отправляющихся на Дальний Восток. Кланяйся Грете! Я ей послал

открытку из Самары. Как обидно, что нет возможности иметь от тебя

весточку. Завтра в Омске один пассажир, офицер, севший к нам в Ту

ле, выходит от нас. Послезавтра в Тайге выходит другой, сибиряк, и мы поедем вдвоем с товарищем в купэ.

Ну, прощай! Целую тебя еще раз крепко, крепко! Н. Кураев. Какое,

однако, долгое послесловие, какой многоярусный "постскриптум". Оторваться от бумаги, от письма, все равно что выпустить из рук руку любимой. Я это знаю...

Хотелось бы, чтобы потомки Н. Канавина прочитали хотя бы вторую половину этого письма и увидели, что кроме "неизменно ровных чувств" есть еще и счастье любить и быть любимым, если говорить кратко.

12-е февраля их личный праздник, праздник их частного календаря, воздержимся и от поздравлений, и от подглядываний.

Надо сказать и о Капланах, которым адресуется привет, поскольку с Сергеем Яковлевичем и Аркадием Яковлевичем придется встретиться в "Выписи из метрической книги Московской Князь Владимирской в старых Садах церкви", где в записи о бракосочетании деда и бабушки оба Каплана будут присутствовать в графе "Кто были поручители по женихе".

Трое дочерей Вильгельма Францевича не искали себе мужей среди немцев, выйдя замуж за еврея Каплана, русака Кураева и Вейса, эстонца с острова Даго. Тетя Грета, бабушкина старшая сестра, ставшая в замужестве Каплан, к печали нашей, долго не проживет, скоротечная чахотка беспощадна. Дед был, надо думать, неплохим диагностом, о предрасположенности тети Греты к чахотке догадывался, этим и объясняется, скорее всего, особое к ней внимание и забота.