Простился с полк. Абациевым и двумя урядниками Конвоя, отправляющи

мися завтра в Манчжурию. Мороз стоял порядочный. Завтракал Орлов (деж.). Принял ген. Фуллона - нового градоначальника и Сахарова с докладом. Были в Аничкове у всенощной и обедали с Мама.

Вечер провели дома. Ах, Канавин, Канавин, не следовало бы тебя по

минать, да вот приходится! Иначе трудно понять и объяснить такое нагромождение ужасов в письме деда, еще не доехавшего и до Иркутска. Не имея от бабушки никаких сведений и даже с трудом предполагая, когда можно будет от своей возлюбленной получить хотя бы строчку, он напоминает ей, что путешествие его отнюдь не прогулка в "купэ" 1-го класса. Вынужденный досуг и непрестанные мысли о предмете своей сердечной заботы, быть может, заставили его, скорее всего, невольно, прибегнуть к средству... испытанному Афанасием Ивановичем в деле привлечения к себе повышенного сочувствия со стороны Пульхерии Ивановны.

Февраль, 17 число. 1904. Дорогая голубка Кароля! Наконец-то мы

подъезжаем к Иркутску: остается ехать день и половину ночи. Путешествовать уже недалеко, а между тем от Иркутска только начнется самая неприятная и неудобная часть путешествия. Спина моя продолжает болеть, и хотя я этим не безпокоюсь, все же неприятны эти боли, мешающие спать. В Иркутске надеюсь купить нужного лекарства. В общем же, все идет пока благополучно. Поговаривают, что в Забайкалье свирепствует эпидемия оспы, так что, я, если успею, привью себе оспу.

Каких-нибудь новых известий с театра войны мы не получаем, знаем же из телеграмм только то, что знаете и вы.

Как ты живешь и чувствуешь себя, моя дорогая деточка? Как твое здоровье? Если бы ты знала, как обидно и досадно, что я не могу получить от тебя никакой весточки. Ну да надеюсь, что Бог хранит тебя, и ты в добром здоровье и благополучии. Как-то здоровье Греты? Передай от меня ей и ее супругу мой привет и мои лучшие пожелания.