Казалось бы, залогом европейского мира могло послужить уже то, что на английском, немецком и русском престолах в начале века сидела родня, в их жилах было очень много общей крови. Но короли, императоры и цари не знают дружбы.

Вот и русско-японская война была организована по-родственному, по-семейному.

Немецкая и английская родня русского царя, заручившаяся поддержкой благодетельно демократических Соединенных Штатов, напугали японцев аппетитами своего русского «брата». И немцы и англичане мечтали ударить по длинной руке, искавшей своих выгод не в устройстве собственного дома по-человечески, а в карманах желтолицых братьев, населяющих просторы Манчжурии и теснины Кореи.

И деньгами и вооружением и советами помогли японцам собраться в поход.

Как ни тянули царевы дипломаты переговоры с несговорчивыми японцами, как ни пытались государевы полководцы, почему-то всегда к войнам не готовые, уверить всех, а главным образом, самих себя в том, что войны не будет, она грянула.

Хотя на дворе стоял январь, и для самого царя и даже для его наместника на Дальнем Востоке адмирала Алексеева разрыв отношений с японцами был прямо снегом на голову.

Всего тремя неделями раньше именно адмирал Алексеев уверял главного инженера недостроенной главной крепости на Дальнем Востоке, Порт-Артура: «Поезжайте, батенька, в отпуск, здесь у нас не предвидится никакой тревоги».

Тревоги и не было, просто японские миноносцы 26 января подошли к Порт-Артуру да и атаковали стоявшие на внешнем рейде, не защищенные ни минными заграждениями, ни мудростью начальства броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан» и крейсер «Палладу». 24 января, когда Япония объявила о разрыве дипломатических отношений, дальновидные и мудрые вожди России все еще на что-то надеялись, теперь государь понял, что началась война.