– Какая у тебя странная знакомая, – неопределенно произнес брат после ее ухода, – давно знакомы?..
– Недавно, – смущенно ответил я.
– Ты, кажется, что-то скрываешь…
– У него, может быть, есть причины скрывать от нас, – зловеще вмешалась жена, – но мне кажется, что только уже не прислуга…
– Что прислуга?
– Прислуга, которая так в курсе дел… Мы приходим, а она уже изволит докладывать: у барина любовница сидит…
– Ей-богу же, это…
– Это, конечно, твое дело, ты не маленький, но ты так упорно твердил, что целые дни работаешь…
– Да я, право же…
– Да ты не оправдывайся, смешно… Ну, пока прощай… Заходи…
– Вы ко мне…
– Да теперь к тебе неловко… Еще помешаешь…
VI
Тяжелый дубовый клин нельзя вынуть сахарными щипцами. Его можно выбить только клином.
– Знаете что, Наталья Михайловна, – сказал я ей при последней, сильно зависевшей от нее, встрече, – вы завтра будете звонить ко мне?
– Буду.
– Не надо. Пожалуйста, не звоните.
Она с удивлением посмотрела на меня.
– Странно. Вы, может, хотите, чтобы я приехала сама?
– Именно не хочу. Понимаете, что значит: не хочу?
Она пожала плечами.
– Это же нахальство говорить женщине…
Я немного подумал и мягко ответил:
– Пожалуй, вы правы. Это нахальство.
– Вы меня хотите удивить и тем самым…
– Ничего не хочу. Понимаете?..
– Удивляюсь… В таком случае…
– Ну, что там… Прощайте…
– Прощайте… Только я думала…
– Что там думать…
* * *
Больше я не видел Натальи Михайловны. Кажется, года через два я встретил одного приятеля, который млел и сох около нее.
– О тебе часто говорим, – сказал он.
– А что? Рассказывает что-нибудь?
– А как же… Ты только не сердись… Все рассказывает. Чудак, говорит, он… Влюбился и нарочно придумал какую-то историю, чтобы поссориться…