- Я не люблю ресторанов, - тоскливо ответил я, - в них шумно...

- Ну, уж это слишком, господин... Малакин, - возмущенно заговорила Анна Петровна, - не смеете же вы меня к себе на квартиру звать... Помните, что у меня муж...

- Я помню, помню, ей-богу помню, высокий такой, черный, - испуганно заметил я, - только я не думаю, вы поверьте... Если я о ресторанах сказал...

- Ну вот, ну вот... Что я говорила, - торжествующе сказала Анна Петровна, - у него уже ресторан с языка не сходит... Старый, говорила уже вам, приемчик... Сидите, наверное, и обдумываете, какой бы найти ресторан подешевле. Только имейте в виду, что я в скверный ресторан поехать

не могу, я вам не горничная, которую можно куриной котлетой покорить... Если уж так не можете от меня отстать... Извозчик, "Рим" знаешь?.. Что? Какой же ты извозчик... Тебе бы настройщиком быть... Ах, пардон, пардон... Я оскорбила вашу профессию... Вы, кажется, сердитесь, мосье Калугин?.. Ну, хорошо, не сердитесь, - я и так уступаю всем вашим прихотям... Ну что, извозчик, вспомнил?.. Только скорее... Терпеть не могу скверной езды... Ну что, добились? Эх, вы... Плотоядные...

В ресторане, упрекая меня за то, что я всеми силами стараюсь отговорить ее от ужина в общем зале, Анна Петровна велела приготовить все, что надо, в большом, отдельном кабинете. Весело забегали лакеи. Я прощупывал через боковой карман унылую наличность в бумажнике. Пить Анна Петровна не хотела, но, повинуясь моему нескрываемому желанию ее напоить, чтобы она развязала мне руки для шаблонных мужских поступков, она велела заморозить две бутылки шампанского.

После недавнего ужина я с тихой обидой смотрел на красиво разложенных рябчиков, которым Анна Петровна с детской шаловливостью отламывала лапки, и мысленно складывал и устрицы, и шампанское, и кофе в один плохо утешавший меня итог. Анна Петровна пила маленькими глотками шампанское, розовела и искренне смеялась над тем, как легко она видит насквозь все мои стремления.