- Да ты не бойся... Зинка, брат, девчонка славнецкая, не орет... Приучайся, у самого дети будут...

- Вы просто положите ее на кровать, - успокаивающе добавила Суханова, - и оставьте... Заплачет - молочка ей дайте... У тебя с собой бутылочка?..

- Со мной, со мной... Я, милая моя, не ты, не забуду... На, дружище...

Он вытащил откуда-то из кармана бутылку с желтой соской и сунул ее мне в руку.

- Видишь ли, - с легкой дрожью в голосе сказал я, чувствуя, что отказ от Зинки может стоить мне сухановской дружбы, - я же никогда с детьми...

- Нет, вы не говорите, - вступилась Суханова, - в вас есть что-то... Вы, должно быть, очень добрый по натуре... Я, кажется, никому другому не поручила бы хоть на минутку своего ребенка...

- Кланяйся и благодари, - засмеялся Суханов, - матери, они, брат, действительно, ребенка не каждому и подержать-то дадут...

- Зиночка, иди к дяде... Дядя добрый...

Зиночка еще раз посмотрела на меня и еще раз заплакала...

- Не плачь, детка... У вас керосинка есть?

- У меня... Есть, кажется. На кухне...

- Так уж, если Зинка заревет, вы холодного молока ей не давайте... Поставьте бутылочку на керосинку...

- Поставлю, - глухо сказал я, - только я разжигать ее не умею. И ребенка могу уронить. Я уже трех детей уронил на своем веку.

- Пустяки, не трусь, брат, не уронишь... Девчонка спокойная... Только молоко минуты две держи...

- У меня там торт есть, может, ей кусок можно...

- Вот они, холостяки, - с восхищением бросил Суханов, - как дети... Восемь месяцев ребенку, а он торт...

- А я одному так дал... Двух месяцев не было, а дал целый кусок. С аппетитом съел. Умер потом.

- Ну, пустяки... А если, знаешь, не будет спать, так ты возьми что-нибудь блестящее... У тебя есть - часы, запонка там, абажур... Помахай перед Зинкой, она и...

- У меня револьвер есть...