– Ну, что там было?

– Ничего! – сверх меры громко ответил возбужденный солдат, в глазах которого горел восторг школьника, вернувшегося из пионерского похода. – Не было духов! Всю ночь на камнях пролежали. Знаешь, так хотелось курить! Но в засаде, понимаешь, нельзя…

Все ребята стали другими. Гешка не мог понять, что изменилось в них со вчерашнего дня, но чувствовал, что теперь его отделяет от них бесконечность.

Когда Гешка забрел в каптерку, Гурули лишь на секунду отвлекся от пересчета рюкзаков и бронежилетов:

– Зайди потом, я сейчас занят.

Пришлось выйти. В коридоре Гешку едва не сбил с ног замполит Рыбаков. Легкий налет однодневной небритости, взлохмаченные волосы, засученные рукава выцветшей куртки делали его более привлекательной личностью, чем в «мирные» дни. Но замполит изменился лишь внешне.

– Ростовцев! – сделал он удивленное лицо. – А вы почему здесь?

– А где я должен быть? – не очень вежливо – вопросом – ответил Гешка.

– В столовой! Идите и помогайте наряду накрывать завтрак. Ваши товарищи с боевых пришли, сейчас все в первую очередь для них!

«Подумаешь, геройство – ночь на камнях пролежать, – съязвил в уме Гешка, чувствуя, как стремительно портится у него настроение. – Полежали бы они ночку на леднике…»

– Витя, я не трус, понял! – крикнул Гешка, снова залетев в каптерку Гурули.

Прапорщик чесал смуглую волосатую грудь, сидя на столе в одних брюках.

– Чего орешь?

– Меня Игушев ненавидит! Рыбаков, как последнего чмыря, в столовку хлебушек раскладывать посылает! Я в гробу такую службу видел! Сынка из меня делаете?

– Радуйся, дурачок, – ответил Гурули и зашлепал босыми ногами к двери. – Ты стопроцентно домой вернешься…