— Как это — вообще никогда не придет? — испугалась Тамара. — Что ты такое говоришь? Что случилось?

Наташка оторвала взгляд от настенных часов и сердито уставилась на нее. Переступила с ноги на ногу и вдруг ляпнула:

— Я этого ее Виталика терпеть не могу, так и знай.

«Я тоже его терпеть не могу», — чуть не сказала вслух Тамара, но вовремя прикусила язык и подавила тяжелый вздох.

— Наташка, — сказала она как можно строже. — Ты мне это брось. Мало ли кто кого терпеть не может! Вот представь: ты выйдешь замуж — а я тебе вдруг заявлю, что терпеть не могу твоего мужа. Тебе ведь обидно будет, правда?

— Вот еще. — Наташка скроила надменную физиономию и опять уставилась на какую-то деталь интерьера. — Ничего мне обидно не будет. Я сразу этого козла на фиг пошлю.

— Что? — изумилась Тамара. — Ты откуда таких слов нахваталась? И вообще, тебе еще рано об этом судить, ребенок нахальный. Вот выйдешь замуж — посмотрим, как запоешь.

— Никак, — упрямо буркнула Наташка и повернулась, собираясь уходить, но не ушла, стояла в дверях, всей спиной, и стриженым затылком, и розовыми оттопыренными ушами выражая неудовольствие. — Я лучше вообще замуж не выйду… А то выйдешь за такого… в общем — за такого. А он тебя даже домой не отпустит. Даже на Новый год. Коз-з-зел.

— Перестань, — сказала Тамара устало. — Не маленькая уже, должна понимать. У Ани теперь своя семья, свой дом, свои гости… Она просто встречает Новый год в своей семье, со своим мужем. Так и должно быть.

— Фигушки, — буркнула Наташка не поворачиваясь и шмыгнула носом. — Это мы ее семья, а не какой-то там муж…

Тамара безнадежно вздохнула, села на табуретку, ухватила Наташку за руку и потянула к себе, преодолевая ее не слишком сильное сопротивление. Усадила дочку к себе на колени, обхватила ее руками и уткнулась носом в растрепанные душистые вихры, собираясь с мыслями. Хотя с чем там было собираться… Мысли ее были теми же самыми, что и у Наташки: мы — ее семья, при чем тут какой-то муж? В общем, неправильные были мысли.