Как только подполковник закончил переводить на русский, в палатке грохнул взрыв дружного мужского смеха. Потому что здесь не было места какому-то глупому национализму – все были воинами, и все воевали за одну большую страну!.. А посмеяться... Так почему бы и нет, если над этими глупостями смеются все!..

– От же засранец! Ой, уморил! – хохотал подполковник.

– И что, такое на самом деле могло быть?! – ржал, уподобясь застоявшемуся жеребцу, Захар. – Даже подводная лодка?!!

– Лодка-то, конечно, нет! – смеялся от души вместе со всеми и сам Сашка. – Но говорили, что по Карпатам, по деревням, до сего дня у каждого что-то есть в сарае... Я даже слышал, было дело, что у одного такого деда в Закарпатской области в сарае в сене «сорокапятку» нашли! Смазанную, хоть сейчас стреляй! И ящик со снарядами!..

– Мать вашу, хохлов, за ногу! – Лис уже просто держался за живот от смеха. – Вы что ж там, до сих пор воюете?!

– А кто знает? Может, еще и остались придурки!.. – отвечал Сашка, катаясь по матам. – Все шо-то хотят, а чего, и сами толком не знают!..

– Ой уморил, бля... – Наливайко еле-еле успокоился. – Ну а еще чего сможешь рассказать, сержант? Такого фольклора нигде не услышишь! Давай, малой, трави – сегодня твой день!

– Добре, росповим... – Сашку не нужно было долго упрашивать, и он опять заговорил на родном, украинском: – Слухайтэ... Сыдять якось двое бэндэривцив у Карпатах на узберэжжи, коло Прыпяти... Сыдять соби, про шось думують... И тут одын з ных каже другому: «Васылю! Чуешь, шось там за горамы гуркотыть?» «Авже ж чую, Петрусь!», – видповэдае другый.