В классе взвода связи горел свет; Сергей приоткрыл дверь.
Ананьев, в нижнем белье, в накинутой на плечи шинели, сидел за столом в дальнем углу и читгл.
— Ананьич! — окликнул Сметанин.
Ананьев поднял голову от книги:
— Молодец… Ты просто молодчага… Это ж такая книга…
— Ананьич, слушай: Нина Васильевна…
— Понравилась? — Ананьев загнул угол страницы и закрыл книгу. — То-то…
— Ты страницы не загибай…
— Нина Васильевна — жена Углова, нашего взводного… Мы к ним дрова ходили пилить, а она…
— Ладно, я спать пойду…
— Постой! Послушай… — Ананьев распахнул книгу. — Где это?.. Ага. Слушай: «На помощь! — кричала королева Наваррская вне себя. — На помощь!»
— Ты что, дурак?! — заглянул в класс дневальный. — Орешь…
— «Ах! Вы убиваете меня! — с отчаянием сказал Ла Моль. — Умирать от звука такого чарующего голоса…»— громко прошептал Ананьев из своего угла…
V
1
Слухи, которые ходят среди солдат о планах командования и их изменениях, обычно точны. Дело здесь не только в том, что писарь из штаба шепнул своему земляку, когда и в чём батальон или рота будут «задействованы»; просто бывалый солдат умеет улавливать малейшие изменения привычного течения казарменной жизни, знает отношения, существующие в части; это позволяет ему предугадывать будущее и готовиться к нему.
То, что вместо первого батальона на стрельбы пойдет третий, для многих было ясно с самого начала. Командир третьего батальона Мишин был в отпуске, и комбату первого не составляло большого труда убедить командование части изменить первоначальные планы и провести в его батальоне сперва ротные учения, а уж затем стрельбы. Тем самым выигрывалась неделя, которая, как казалось ему и всем в его батальоне, будет решающей в закреплении навыков стрельбы у молодых солдат.