— Очень хорошо вас слышим, незабвенный товарищ Иванов. — Андреев поднял фляжку над головой.
— Ваше здоровье…
Сергей встал, потянулся и сквозь пролом в стене вышел.
Над невысокими соснами прочерчивали темень раскаленные линии трассирующих пуль; время от времени медлительная ракета, зеленая или красная, поднималась к зениту, гася звезды, и зелёным или красным становился снег; сосны выбрасывали на него длинные тени и быстро втягивали их в себя.
Роты вели ночную стрельбу…
Через три дня батальон вернулся в город.
VI
1Сметании заступал в наряд в самое тяжёлое время суток — с ноля до двух часов; в этот промежуток времени, в тепле, рядом со спящими людьми, безудержно тянет ко сну.
Дневальный должен был стоять у тумбочки перед входом. Над постом горела лампа.
— Панкратов смылся, — сказал Сметанину Градов, которого он сменял.
— Как это смылся?
— В самоволку…
— А ты чего?
— А чего я? Куда он денется? Придет…
В ящик тумбочки Сметанин положил книгу; ящик он оставил выдвинутым и читал стоя. Садиться на табурет было не положено и опасно: можно уснуть и быть застигнутым врасплох дежурным по части.
Через пятнадцать минут у Сметанина зарябило в глазах, он задвинул ящик, отошел к окну, открыл нижнюю форточку и высунул голову наружу; в лицо словно плеснули холодной водой.
Вдруг послышался быстрый топот сапог по лестнице. Сметанин метнулся к тумбочке, поправил шапку, одёрнул гимнастерку, замер…
В казарму вбежал Панкратов.
— Мишин был?
— Нет…
— Он меня засёк…
— Как?
— Иду, а он из переулка… я сперва вроде не заметил, а когда заметип — за угол и рвать… он за мной… Сметанин, ты меня не видел. Бушлат заправь на вешалку… Дежурный по роте спит?