(Когда неплохо биты),

Но приказали нам - скрывать,

Что это - ваххабиты.

Войну

изволила начать Не здешняя стихия. Но приказали нам: считать, Что начала - Россия!

Пора б кому-то врезать в нос

За эти разговоры!

Но мы попали под гипноз

И - повторяли вздоры…

сент. 2008.

ЖЛЛЯЖЬ

СЕРГЕЙ КУНЯЕВ
"ТЫ,
ЖГУЧИЙ ОТПРЫСК АВВАКУМА…"

"Родитель-матушка" и юный странник

Крик.

Крик - и холод…

"Я родился, то шибко кричал, а чтоб до попа не помер, так бабушка Со-ломонида окрестила меня в хлебной квашонке. А маменька-родитель родила меня, сама не помнила когда. Говорила, что "рожая тебя такой холод забрал, как о Крещении на проруби; не помню, как тебя родила". А пестовала меня бабка Фёкла - Божья угодница, - как её звали. Я без малого с двух годов помню себя".

Так излагал начало своей жизни Николай Клюев в 1922 году в "Гагарьей судьбине", текст которой известен ныне в записи его тогдашнего близкого друга - "последней радости" - Николая Ильича Архипова.

Холод октябрьского листопада - и тепло рук повитухи, тепло хлебной квашни, о которой рассказывала мать. А её собственные руки хранили то тепло - единственное, человеческое, что ощущал он до гробовой доски.

"Родила меня, сама не помнила когда…" Воспоминание о холоде породило сомнения в самой дате рождения Николая, тем паче, что он и сам называл свой год появления на свет по-разному - и 1886-й, и 1887-й. А Василий Фирсов, петрозаводский прозаик, со ссылкой на "Олонецкие губернские ведомости" утверждал, что "холод… как о Крещении" убеждает в справедливости слов самого Клюева.