Интересно, что это за труп такой бесценный? Чей? Не дай Бог, какого-нибудь правительственного сынка или дочку кокнули. Тут будет не столько следствие, сколько "политес" - Косыгина не допрашивай, Суслова тоже, даже их референтов на допрос не вызывай, а езжай к ним как на беседу, а если пошлют к чертовой матери, - пеняй сам на себя. Дело, может быть, действительно выеденного яйца не стоит, а обязательно следователь по особо важным делам должен заниматься, никак не ниже, разве можно какой-нибудь правительственный труп доверить простому следователю?! Я держу в руках эту серую милицейскую папку, держу ее, не открывая, как опасную мину, и спрашиваю:

- А чей это труп?

- А ты открой дело-то, открой, не бойся, - усмехается Генеральный, будто читает мои мысли. - Там один труп какого-то босяка, наркомана, откуда-то с Кавказа мальчишки, а вот второй, ненайденный… Ты "Комсомольскую правду" читаешь?

- Ну, в общем, читаю… - сказал я не очень твердо.

- Такую фамилию "Белкин" знаешь?

- Белкин? Знаю, - это была одна из трех или пяти фамилий журналистов, которые я действительно знаю. Белкин, кажется - Вадим Белкин, - да, читал его очерки о пустынях Средней Азии, о рыбаках "тюлькиного флота", о пограничниках - он всегда выбирает какие-то острые ситуации в обыденной жизни и пишет увлекательно и просто, почти разговорным слогом, как будто нет привычных штампов газетного языка… Я гляжу на Генерального и вопросительно спрашиваю:

- Неужели убит?

Но он не успевает ответить, его отвлекает голос Верочки Петелиной, референтши:

- Роман Андреевич, кремлевка. Товарищ Суслов.