Случилось это в далеком уральском городке, где кроме большого металлургического завода, на котором работало все взрослое городское население, да кроме танцевальной площадки в городском парке культуры, где каждую субботу выбивалось не менее полусотни желтых прокуренных зубов, выпивалось не менее ста пятидесяти бутылок самого скверного портвейна, проламывалось не менее двух крайне глупых голов, и где потом в загаженных кустах девчонки тщетно мечтали быть понасилованными своими до синевы пьяными земляками, никаких цивильных развлечений не было. Поэтому панически боясь застрять в своем до смерти любимом городе, едва получив аттестат, Наташа бежала на вокзал покупать билет до Питера. На дневное Наташа не поступила. Здесь таких как она отличниц - много набралось. Так что дабы упаси Бог не возвращаться домой, Машная устроилась на фабрику, что давала общежитие, да поступила на заочное отделения журфака - на всякий случай. Через полтора года Наташа перебралась из чернорабочих в заводскую многотиражку, откуда и началась ее журналистская карьера.

РАЗГОВОР

Иванова вызвал к себе генеральный директор издательства. Генеральным был Матвей Геннадиевич Феоктистов, среди своих - Мотя, двадцатипятилетний бизнесмен, яхтсмен, теннесист и бабник. Завсегдатай всех центровых тусовок, завзятый модник и любитель заграничных путешествий. Когда Иванов входил в кабинет, Феоктистов раскуривал свою полуметровую сигару. - Садись, Александр Иванович, рассказывай как дела -Да как дела, пока не родила -пошутил Иванов и тут же принял серьезный вид. -Надо как то оживить газету, свободным от сигары уголком губ произнес Матвей Геннадьевич. -Я понимаешь, смотрю эту газету, ну как ее, "Круглые сутки", так там что ни прочитай - все интересно! Тут и про сифилис, ты знаешь например, что эпидемия сифилиса надвигается ? Иванов слушал шефа слегка кивая головой в такт интонациям его речи, и на прямые вопросы отвечал более глубокими и выразительными кивками.