С крыльца ближайшего дома сбежал молодой человек в пестрой ковбойке и направился к нам, улыбаясь весьма приветливо.

— Это Александр Георгиевич, директор, — сказал Николай и пошел ему навстречу.

Внешность молодого человека совсем не соответствовала общепринятому представлению о директорах вообще. Поджарый, мускулистый, с прядью темных волос, спадающих на загорелый лоб, он шел к нам широким и плавным шагом охотника, и было ясно, что большую часть времени этот человек

проводит в тайге, а не в директорском кабинете. Мы познакомились. Александр Георгиевич посетовал, что мы приехали

всего на два дня и, небрежным жестом подхватив с травы

два наших тяжеленных рюкзака, предложил «следовать за ним».

В чисто выбеленной комнатушке свежо пахло только что помытым полом. Вся меблировка состояла из двух коек, самодельного стола из кедровых досок да табуреток. В углу, аккуратно прикрытое фанеркой, приютилось ведро с водой. Громадный букет темно-синих ирисов, стоявший в обливном горшке на подоконнике, был единственным украшением этой скромной, но очень уютной комнаты.

Над стаканами чая поднимался душистый пар. В стекла Окон бились полчища зеленоватых комаров и крохотных полупрозрачных мошек, привлеченных ярким светом электрической лампы. Временами о стекло звонко стукалась большая мохнатая бабочка и ползла, трепеща крыльями. Тогда Николай срывался с места и выскакивал за дверь. За ним бежал Александр Георгиевич. Под окном в полосе света мелькали их озабоченные физиономии, бабочку ловили, и разговор возобновлялся на прерванном месте. Помянули и московских друзей, и владивостокских, наметили маршрут первого похода в таежную часть заповедника и договорились выйти рано утром.