Другие хищники подстерегали насекомых на земле. Смарагдовые жужелицы, жуки, отливающие фиолетово-зеленым золотом надкрылий, и более скромно окрашенные черные жужелицы шныряли между стеблями травы или таились под камнями и стволами упавших деревьев.

Прошло уже часа четыре, как мы вышли из дома. Солнце было в зените, и его лучи, пробивая Лесную крышу, тысячами подвижных, ослепляющих бликов рассыпались по листве. Стало очень жарко. Лицо горело, струйки нота, стекая, щекотали тело. К счастью, в Кедровой пади нет

недостатка в воде. Еще через километр тропинка вывела нас к берегу очередного ручья. Он назывался Второй Золотой.

Ручей протекал как бы в зеленом туннеле. Над ним сплетались ветви деревьев, заросли на берегах образовали стены. Куст дикого жасмина склонялся к самой воде. Его необыкновенно крупные цветы, как серебряные звезды, светились в густой тени.

В лицо пахнуло прохладой, запахом свежей зелени, влажной земли и мха. Горный ручей каскадами спадал с каменных порогов. Громадные валуны с замшелыми макушками преграждали путь воде. Ее струи прозрачными струнами дрожали на ветвях упавшего тополя.

Мы умылись и всласть напились ледяной воды. Очень хотелось присесть и отдохнуть здесь, у ручья. Но директор торопил идти дальше.

Чаще стали встречаться громадные кедры и лиственницы в два-три обхвата. Среди кустов заблестела на солнце река.

Совсем рядом по поваленному дереву прыгал полосатый бурундук. Он подергивал задорно поднятым хвостом и пронзительно цыкал, выказывая живейшее недовольство нашим появлением. Мы с интересом рассматривали сварливого зверька. Он проверещал еще что-то по нашему адресу, вдруг сконфузился и одним прыжком исчез в груде бурелома.