- Увести арестованных!

Сержант замешкался.

- В расход?

- Под замок. И чтоб глаз с них не спускать! С обоих.

Но сержант не спешил выполнять приказ.

- Я бы с ними не цацкался, лейтенант. К стенке обоих - и баста.

Взгляд лейтенанта стал тяжёлым, упрямым.

- Выполнять приказание, сержант!

Тот пожал плечами.

- Дело твоё, лейтенант. Но будь моя воля, я бы каждому... пулю в лоб... и чтоб глаза в глаза... за тех наших парней, что полегли в этой проклятой земле... - процедил он сквозь плотно стиснутые зубы.

Две стороны, две ненависти, две истины - и каждый по-своему прав! Как здесь не свихнуться! Оставшись один, он снова закурил. Потом встал из-за стола и принялся мерить комнату нетерпеливыми шагами.

Как поступить? С одной стороны, налицо явный враг, который не скрывает своей ненависти ко всему русскому, - и перебежчик, добровольно пришедший в расположение федеральных войск. По законам военного времени враг должен быть уничтожен, к тому же, другому, следовало проявить благосклонность. Чёткая, недвусмысленная позиция: есть только чёрное и белое, свои и чужие, правда и неправда. Всё однозначно, прозрачно, вбито в каноны государственной целесообразности, однако... однако существует ещё и вторая сторона медали.

Лейтенант грохнул кулаком в стену и выругался. Проклятье! В такой тупиковой ситуации он оказывался впервые. Но дело даже не в ситуации. Он понимал: сейчас решается судьба не только тех двоих, но и его собственная. Он оказался перед выбором, который рано или поздно должен был сделать и который наверняка приходилось делать не ему одному в этой грязной войне, а сотням, тысячам русских ребят, брошенных сюда, в далёкую Чечню, на усмирение маленького гордого народа.

"Спокойно, парень, спокойно, - пытался успокоить он себя. - Давай разберёмся во всём по порядку. С самого начала. С самых азов". Он сосредоточился, виток за витком отмотал моток времени назад, сбросил с души тяжкое бремя последних военных месяцев.