— А я не верю… — с грустным кокетством сказала Стефа.

Хлопец привлек к себе девушку, неловко обнял одной рукой.

Так можно было стоять до утра. Слава богу, место для свидания они выбрали безопасное — на краю села, между покинутой усадьбой ксендза и кладбищем, там, где вдоль рва росли столетние липы. Тут Юрку и Стефе ничто не угрожало. Мертвые не могли накликать беду на головы двух влюбленных. Опустевший дом ксендза с выбитыми окнами и сорванными дверьми тоже не пугал их. Привидения? Кто теперь верил в эти сказки? Не привидений, а обыкновенных живых людей им следовало остерегаться. Только люди могли навредить.

Но, казалось, все живое спало. Ночная тишина окутала прячущееся в балочке село. До утра было далеко.

— Неужели любишь? — снова спросила Стефа и притаилась, ожидая ответа. Темнота скрывала ее неуверенную счастливую и грустную улыбку.

Он только крепче прижал ее к груди.

— И не боишься? Они убьют нас… И тебя, и меня.

Грудь хлопца высоко поднялась, будто он собирался пырнуть в холодную воду. На несколько секунд Юрко задержал дыхание. Однако сердце его билось ровно: страха перед будущим он не испытывал.

— Ой, не верю, Юрко… Не будет счастья у нас. Не будет…

Голос ее звучал печально и рассудительно, как у пожилой женщины, уже испытавшей немало горя на своем веку.

— Ты всего на год старше меня, а мне нет и шестнадцати. Мы — дети, Юрко, играемся в любовь. А время не такое… Ой, не такое нынче время.

Видимо, Стефа высказывала не свои мысли, а повторяла то, что ей говорила бабушка или покойная мать перед смертью. Но ведь это не меняло положения. Что Юрко мог возразить ей? Он мог, пожалуй, только прибавить к ее словам еще более горькие и безнадежные.