Ах, как же волновалась, как краснела его «царица Тамара», когда заполняла бланк заявления и ставила на нем свою подпись! Андрей только шептал ей на ушко:

– Ну, что же ты так волнуешься, Томочка моя?

– Мне страшно...

– Может, тогда не будем спешить?

– Нет! Я хочу быть твоей женой! Но мне страшно...

– Глупыш!.. Не бойся ничего! Я никогда не дам тебя в обиду! Ты мне веришь?

– Конечно, Андрюша! Конечно!

– А чего же ты тогда боишься?

– Быть плохой женой... Я же ничего не умею...

Это было, наверное, самое смешное для Андрея из всего того, что она могла сказать. Ее мать, истинная казачка, научила свою дочь стольким вещам, скольких, порой бывает, не умеет иная взрослая женщина! Вот мать Андрея, например, не умела печь хлеб и вязать теплые шерстяные носки. Да и зачем ей это было уметь? Где-где, а уж в Одессе свежий хлеб всегда был в магазинах, а вязаные носки на зиму всегда можно было купить, да хоть на том же Привозе! А вот Тамара умела! Как еще очень много других вещей, которые умеет делать любая деревенская женщина или женщина, привыкшая мотаться за своим мужем по дальним гарнизонам...

– Кто? Ты ничего не умеешь? – Андрей хохотал до коликов в животе. – Ну, это ты, Томка, загнула! Вот сказанула-то! Она ничего не умеет!

И этот его смех расслабил напряженную, испуганную девушку...

А потом они сидели за большим круглым столом вместе с ее родителями, и его будущий тесть с напускной суровостью внушал им обоим:

– Вот так, детки мои! Значит, свадьба ваша будет 7 июля? Поэтому! Слушайте мой приказ. Ты, Тамара, отцовский! А ты, Андрей, как старшего офицера, хоть и пенсионера уже! – Тэймураз прокашлялся. – Знаю, что любите друг друга! Знаю! И это хорошо! И ты, Андрей, уже и так вошел в нашу семью, потому что вижу – ты хороший и порядочный парень! Только запомните одно! Мы с матерью люди старой закалки и воспитания, и в одну постель мы легли только в первую брачную ночь...