Китаец глянул на него, улыбнулся:

— Моя ходи не боис, и твоя не боис. Молодес.

— Звать-то тебя как?

— Чиво?

— Звать-то как?

— А, моя? Ван Ли.

— Иван-ли? Ну, ладно, курить будешь, Иван? — предложил кисет Дениска.

Китаец отрицательно замотал головой.

— Не хочешь? Ну что ж… — Он вдруг насторожился: совсем рядом заплескалась вода. — Река.

Китаец согнал с лица улыбку, поспешно снял карабин. Придержав лошадей, долго всматривались вперед и по сторонам. Ничего подозрительного не обнаружили. Тронулись дальше, ловя каждый звук, долетавший из тумана. Черной извивающейся лентой выбежала дорога, прорезала степь и опять ушла, скрылась в тумане.

Под копытами хрустела трава.

— Должно, толока

— Далёко, далёко, — согласился китаец.

— Не далёко — толока! Скотину тут пасут. Понял?

Ван Ли недоуменно посмотрел на Дениску.

— Далеко живешь-то? Дом твой где? Мать жива?

— Ма, — обрадовался китаец. — Ма далеко… Китай, Люхо.

— Ага! — понимающе кивнул Дениска. — И у меня мать далеко, на Дону. — Его вдруг охватила нежность к товарищу, у которого мать тоже где-то далеко. Он вздохнул: — Хороший ты парень, а вот Шпака-то выдал. Как же это?

— Шпака — собака. Его мало-мало убивать надо, — убежденно ответил китаец.

Лошади осторожно вошли в воду, потянулись к ней мордами.

Дениска нерешительно сказал китайцу:

— До этого места нам дано задание, дальше ехать не надо…

— Ходи дальше, — предложил Ван Ли и погнал коня на середину реки.

Дениска не мог отстать от китайца. Прозрачная вода вскипала под ногами лошадей. Показался противоположный обрывистый черный берег.

«Пропадем», — опасливо подумал Дениска, бегло оглядывая прибрежные холмы.

Ван Ли на ходу соскользнул с лошади, молча подал повод Дениске. Прижав палец к губам, он показал куда-то рукой, ткнул пальцем себя в грудь.