Конечно, он не узнал меня, но когда я припомнил ему подробности нашей встречи, он искренно обрадовался... Повторяю - "искренно", так же точно искренно, как и все, что потом он говорил.
Первым долгом я расспросил о причинах его превращения. Егор Иваныч с благоговейным выражением лица рассказал мне следующее. Перескажу в коротких словах.
- Сами знаете, какой я был? Теперь я считаю, что был я, прямо, зверь! Отца не щадил! Это вы тогда верно говорили! Опосле того перенес свое свирепство и на общество. Например, толкуют в волостной, чтобы мост там-то мостить... По глупости моей мне и представляется, что делать этого незачем, мост не наш, мы по нем не ездим, - следовательно, и мостить его не надо... Ору!.. Зеваю, смущаю людей, - и те начинают петь заодно со мной!.. Или идет речь, чтоб на губернскую больницу вносить, - опять поднимаю бунтовство: "мы, мол, там не лежим! нам нужна больница здесь, в наших местах!.." или в эвтом смысле. Все мне представлялось, что со мной в нашей деревне неправильно поступают, а того, свинья этакая (так Егор Иваныч себя обозвал), не знал, что деревня есть ничтожная единица супротив...
Тут он кашлянул... "Ничтожная единица! - подумал я. - Это его кто-то научил!"
Кашлянул Егор Иваныч и так же искренно проговорил:
- Но, должно быть, перст господень руководит нами... И указует... Считаю так в том смысле, что сделался из бунтовщика человеком общеполезным, следовательно, для польсы прочих... полезных сочленов...
Очевидно, его кто-то научил всему этому!" - с кажлск микутой убеждался я все более и Солее и продолжал слушать Егора со вниманием.