– Подрастает смена, Вася, подрастает... Ну че, как думаешь? Пригодится нам такой вьюноша?

– Да уж, смена... – пробурчал мичман уже без злобы. – Хороший пацаненок вырос... А к нам можно! Я бы из этого, кх-м-м, пулю слепил бы!..

– «Шесть шаров» тебе, матрос! – Командир «диверсантов» обернулся к Сергею. – Это тебе при людях Еж сказал!.. И готовься после учений к переводу ко мне на МРП – это тоже я сказал!..

– Так! Товарищи офицеры! – подал голос «посредник». – Попрошу на катер! Поедем на доклад к командующему...

...В тот такой памятный для Сергея день, который, как оказалось впоследствии, перевернул всю его жизнь, офицеры вернулись с крейсера управления на плавбазу только через несколько часов. К тому времени, когда обе группы водолазов, и «диверсанты», и «охранники», успели привести себя в порядок после напряженного дня и теперь «травили тюлю» потихоньку, чтобы скуку развеять в ожидании командиров...

– Слышь-ка, Барракуда, ты откуда такой резвый взялся?..

К Сергею подсел мичман. И он совершенно инстинктивно отодвинулся от Катрана подальше.

– Я уже отвечал сегодня вашему кап три, тащ ман, – от папы с мамой...

Катран улыбнулся, и совершенно неожиданно оказалось, что у него доброе лицо и веселые глаза.

– Ладно! Не дергайся... Не съем же я тебя, в конце концов!.. Да и нельзя теперь уже – ты же у нас сегодня на весь флот прогремел! Теперь только и будет разговоров...

– Че это?

– Ну, тебе простительно не знать... Ты же служишь-то еще... – «сундук» потеребил свои жесткие, пшеничного цвета усы. – Еж... В смысле капитан третьего ранга Остафьев... Самый заслуженный на ЧФ бопл... Он еще во Вьетнаме свою первую Красную Звезду заработал, а потом с твоим лейтенантом в 74-м в Египте по фарватеру Хургады здорово поползал, наши же мины снимая... А год назад и в Анголе отметился...