чайки на просторе,И вьется дымкою над намиОдесский вечер голубой.Огнями залита Пересыпь,Шумит бульвар, поет Одесса.Мне в этот тихий летний вечерТак хорошо вдвоем с тобой.И где бы ни был я, родная,Тебя, Одесса, вспоминаю.Скамейку старую у моря,Где день и ночь шумит прибой.Каким чудесным был тот вечер,Желанный вечер первой встречи.Мы вновь вдвоем, и вновь над намиОдесский вечер голубой.Цветет акация над морем,Кружатся чайки на просторе,И вьется дымкою над намиОдесский вечер голубой.Огнями залита Пересыпь,Шумит бульвар, поет Одесса.Мне в этот тихий летний вечерТак хорошо вдвоем с тобой...

Будь благословен всегда этот город у самого красивого в мире, родного Черного моря!..

* * *

...Она появилась неожиданно, из ниоткуда...

Словно Афродита выросла из морской пены...

– Здравствуй, Сережа... Вот и я...

Он дернулся так, словно ему прямо к заднице подвели электрический кабель с напряжением вольт в 380, никак не меньше...

– Танюшка... – прошептал он растерянно. – Танечка моя... Как же я тебя прозевал-то?! Я же смотрел по сторонам во все глаза! Я уже, если честно, думал, что ты и не придешь... Ты говорила полчаса, а на самом деле прошло уже два... Я все глаза проглядел, Танюш! Что ж ты так долго-то?.. Ведь время-то у нас на вес золота... Когда еще увидимся в следующий раз?

Он взглянул поверх плеча Пушкина, что стоит на пьедестале в самом начале бульвара, на «Одесские куранты», над колоннадой здания горсовета – часы показывали 15.30...

– Может, плохо смотрел? – улыбнулась девушка. – Я за тобой уже минут сорок наблюдаю...

– Не может быть!

– Эх ты, вояка... Очень даже может быть, Сережа! Женщина, если захочет, еще и не на такое способна...

Вот тут-то Сергея и «прорвало»...

Он бросился к ней и, сграбастав в свои объятия совершенно по-медвежьи, прижал к груди:



40 из 244