Мой молодой попутчик, господин Нике и оба ремесленника сидели внизу и развлекались бутылкой рома. Купцом завладела чёрная Виктория, молоденькая мексиканка, только что проводившая друга своего сердца, моряка из Зандефиорда, на его корабле в Норвегию и теперь возвращавшаяся на свою далёкую родину. Точно какое-то редкое, чужеземное животное, ходила она повсюду, ласковая, очень чувствительная ко всякому знаку внимания; она пела испанские песни и курила папиросы, как мужчина. Купец время от времени заглядывал ей в лицо и нежным тоном называл её своим маленьким чудовищем, своим маленьким чёрным зверёнышем, — слова, которых она и не понимала вовсе.

Как-то она вступила в ссору с одной из дам в туалетах «Карла-Юхана». И тут пылкое маленькое существо вдруг вскочило и осыпало свою противницу целым потоком английских ругательств и насмешливых прозвищ, которые горели точно солнце её родины; прорвались грубые, резкие нотки и телодвижения, слова, столь обнажённые, что их невозможно повторить.

Пение, — что-то среднее между пением и речью — прозвучало позади меня. Это бормотал господин Нике. Господин Нике был пьян, ром бросился ему в голову. Со счастливой, лучезарной улыбкой он заявлял, что нет ничего прекраснее, как гулять при луне, — гулять при луне! Он уселся на первое попавшееся место и продолжал бормотать.

Теперь всё затихло, только шумела машина, и волны приводили корабль в сотрясение. Усталые и больные лежали как придётся, — одни на койках, другие на своих сундуках. Мой юный друг свалился на мешок; бутылка из-под рома и стакан лежали подле него; тут же спали оба ремесленника, склонив головы на грудь.

Я встряхнул моего друга. Он раскрыл глаза и с яростью спросил, кто я такой. И что я сделал с его салом, — его собственным обедом, — его салом и сухарями?

Через некоторое время хмель немного прошёл у него, и он заявил, что это было некрасиво с моей стороны, ужасно некрасиво! Мы ведь были с ним во все эти дни добрыми друзьями, говорил он, а я вдруг навлёк этот позор на его голову. Он пал жертвой данного им мне обещания напиться допьяна раньше, чем он отъедет от своей родины на многие сотни миль. И я не удержал его от этого.