В этом доведенном до абсурда неприятии установившейся, пусть бюрократизированной, традиции есть, однако же, рациональное, демократическое зерно - требование диалога, стремление к самовыражению. Не все это понимают, но автор романа "За стеклом", умный и благожелательный наблюдатель, понял. Прочтите размышления по поводу "Отелло" юной Дениз, которая считает благородного мавра попросту болваном. Ее рассуждения, возможно, напомнят об "остранении", о котором писал Виктор Шкловский, - когда свежий, незамутненный взгляд подвергает переоценке сугубо условную ритуальную ситуацию. Если не чувствовать себя скандализованным, легко убедиться, насколько велики эвристические возможности непосредственного восприятия, какие потенции скрыты в самостоятельном мышления учащегося, насколько порочна система образования, оставляющая эти потенции втуне.

Мерль повествует о муках, которые испытывает Дельмон, корпя над никому не нужной объемистой диссертацией, - после того как ее прочтут два-три оппонента, она будет мирно пылиться на библиотечной полке. Но этот тягостный путь к докторской степени и по сей день является единственным. Можно понять Дениз, которая заявляет: порочна не только структура высшего образования, отравлено само его содержание.

Но в анализе причин этого максимализма есть одна опасность, одно искушение, в которое впадает Мерль как последовательный "романист идей". Одну идею перекидывают персонажи "За стеклом" друг другу, как мячик, один комплекс кочует со страницы на страницу. Это - "эдипов комплекс", эта идея фрейдизм. Ища мотивы своих и чужих поступков, герои романа, можно сказать, беспрерывно фрейдируют. Фрейдирует Менестрель, удрученный материнским гнетом, фрейдируют либеральные профессора, рассуждающие о корнях студенческого движения, фрейдирует скромный трудяга Дельмон, находящийся в рабской зависимости от своего шефа, фрейдирует и великолепный Фременкур в лекции о "Гамлете", объясняя поступки принца Датского сексуальной ревностью к матери - королеве.