Пример - пресловутый американский антикоммунист Бжезинский, выступивший с теорией "исторического несоответствия", по которой бунтовщики из Беркли и Сорбонны сравнивались с луддитами - разрушителями машин. В книге "За стеклом" выведен злобный профессор Рансе, самовлюбленный тупица, сделавший ученую карьеру пролаза. Рансе потому и ненавидит студентов, что дрожит за высиженные привилегии. Персонаж хотя и вымышленный, но достоверный. "Дикие крики озлобленья" Бжезинского, Рансе и им подобных наводят на мысль о неосмотрительности предвзято негативных оценок студенческого движения.

Однако консервативные критики составляют меньшинство. По подсчетам наблюдателей, в мае 1968 года к бунтующим студентам присоединились треть профессоров и две трети преподавателей Парижского университета. В начале мая, когда смутьянов попытались предать дисциплинарному суду, четыре профессора Нантера- Рикер, впоследствии сменивший Граппена на посту декана, Лефевр (имя его упоминается в романе), Турен и Мишо заявили, что берут на себя функции их защитников. Публицист Жан-Раймон Турну, написавший хронику событий, цитирует драматический телефонный диалог, происшедший 11 мая между профессором социологии Туреном и министром национального образования Пейрефиттом, которые когда-то вместе учились в Эколь нормаль. Турен: "Умоляю тебя. Дай твоей полиции приказ уйти из университета. Иначе скоро будут десятки убитых". - Пейрефитт: "Это не моя полиция. Это полиция Республики, и она не будет стрелять". - Турен: "Ну что ж! Мне, увы, больше нечего сказать. Потечет кровь!"

Десятков убитых, к счастью, не было, а неблагодарные анархисты сочинили на мотив "Карманьолы" непристойную "Граппеньолу", где досталось не только декану, но и доброжелателям - Лефевру и Турену.

Рансе словно в воду глядел, когда говорил: "Источник бунта в Нантере ассистенты". Он чует классовый конфликт, потому что эксплуатирует труд своих подчиненных.