- Слабовато, - придрался Бармин. - Нет священного трепета.
Огромный Махно напрягся и по-щенячьи взвизгнул.
- Теперь то, что надо, - удовлетворился Бармин и швырнул в подставленную пасть два шарика. - Все, граждане, поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны.
Люди стали нехотя расходиться. Медпункт на станции был филиалом кают-компании, посещаемый тем более охотно, что хорошие фильмы уже по нескольку раз смотрели, а на остальные почти никто не ходил. Вот и тянулись люди к доктору...
- Как ребята? - спросил Семенов.
- Бизоны! Вот залечу Вене клык, и можно закрывать лавочку. Раздевайся, Николаич.
Личным составом Семенов был доволен.
За полгода до описываемых событий его вызвали в кадры института. Все тот же Муравьев, старый и совсем седой, но по-прежнему цепко державший кадры в сухих, изломанных артритом руках, неодобрительно взглянул на Семенова.
- Болтаешь много, Сергей.
- О чем? - Семенов пожал плечами.
- Того не возьму, этого не возьму... Кого дам, того и возьмешь! Вот тебе список, знакомься.
Семенов мельком взглянул на список.
- Людей, Михаил Михалыч, я буду подбирать сам.
Муравьев с силой ударил кулаком по столу.
- Возомнил! Думаешь, свет на тебе клином сошелся! Иди!
Семенов круто повернулся, пошел к двери и услышал:
- Погоди, давай торговаться... Кто тебе не нравится, Покатаев? Найди такого гидролога, из-за него десять начальников переругались!
- Их дело, - отмахнулся Семенов. - Циник, сквернослов... Вот что, Михалыч, зимовать с людьми не вам, а мне. В таком деле на торговлю я не пойду.
Так что в дрейф Семенов взял тех, кого хотел.