Произвели посадку, лед пробурили полутораметровый, окрестности осмотрели и только начали строчить на базу победную реляцию, как сначала слева, потом справа лед захрустел; кинулись расчехлять моторы - и с двух других сторон пошли трещины. Тут бы газануть, пока они не разошлись, а лыжи примерзли! И "микрометром" - здоровенной деревянной кувалдой по ним лупили, и тросиком снег под лыжами пропиливали, и всем кагалом за привязанную к хвосту веревку тянули - самолет ни с места. До седьмого пота били "микрометром", канавки под лыжами прорыли - целый час самолет дрожал и трясся, как припадочный, пока не сдвинулся с места. Дал Коля газ, проскочил через трещину, поднял машину в воздух... Взлетели, покружились над треугольником, на котором сидели минуту назад, с рождением друг друга поздравили: разорвало уже треугольник на мелкие геометрические фигуры... "Понял, почему нам за первичные посадки такие деньги платят?" - смеялся Белов.

Первичные посадки на лед Белов любил до самозабвения. Скажи ему: "Кончился, Кузьмич, лимит на первичные, нет больше на них денег", - изругал бы на чем свет стоит бухгалтерию, кликнул добровольцев и полетел бесплатно.

- Не тебе за каждую посадку по восемьдесят целковых платить, а с твоей зарплаты удерживать! - посмеивался Крутилин, и вкрадчиво: - Подсказать начальству, Коля, или сразу поставишь бутылочку?

Белов пренебрежительно отмахивался: денег он зарабатывал много, и определяющей роли в его жизни они не играли, а из начальства всерьез побаивался одних только врачей, которые с каждым годом все внимательней изучали его организм. Кто знает, сколько еще осталось сидеть за штурвалом, какие ребята уже отлетались - Черевичный и Мазурук, Перов и Москаленко, Каминский, Козлов и сколько других... Асы, вся полярная авиация на них держалась! Таких уже теперь, нет, извозчиком становится полярный летчик, а пройдет еще несколько лет, придумают какие-нибудь автоматы, и самолеты нужны будут разве что на проводке судов - как поводыри у слепых.