Ясным летним утром 1466 года караван оставил Нижний Новгород и вышел в далёкий путь. Строго несли вахту дозорные на переднем, посольском корабле: малейшее движение на берегу — и все участники похода тотчас брались за оружие. Но волжская дорога на этот раз оказалась удивительно спокойной: или ушли от берега в степь кочевые племена, или, быть может, опасались они нападать на посланца ширванского ханства. Бухарские купцы усердно молились по утрам, оглашая воздух заунывными причитаниями, воздавал благодарственные молитвы небу и сам посол, не выпуская, однако, из рук оружия.

Но моления не помогли. В низовьях Волги путников ожидала засада. Не посчитались татары и с неприкосновенностью посла, — знали они, что могут взять немалую добычу.

В пятидесяти километрах выше Астрахани, в рукаве Волги — Бузань, путники встретили трех астраханских татар. Словно охраняя узкий проток, три кочевника сидели на берегу, на выжженном, рыжем обрыве, неподвижные, похожие на камни, что обнажили осыпи вдоль течения протока. Казалось, они нисколько не были удивлены появлению в диких этих местах целой флотилии, равнодушно смотрели на корабли и едва ответили на приветствие Хасан-бека. Приказав кормчему пристать к берегу, Хасан-бек пригласил кочевников на корабль. Они вошли без опасения, и когда посол сообщил им, кто он, старший молвил безучастно:

— Мы знаем и вас и ваших спутников, Хасан-бек. В степи каждая весть летит быстрее птицы. Когда вы покинули Нижний Новгород, мы уже знали, и сколько идёт кораблей, и сколько людей на них, и как они вооружены

Посол не мог скрыть изумления и растерянности.

— Я благодарен вам, что вы так интересовались мною. Чем заслужил я такую честь?

— Это известно хану Касиму, — ответил старший кочевник. — У хана Касима трехтысячное войско. В любую минуту оно может встать, как плотина, поперёк реки.