Среди многочисленного семейства коменданта Сан-Франциско внимание Резанова привлекла пятнадцатилетняя его дочь, донья Консепсия — Кончита де Аргуэльо. Русский вельможа своим умом, обаянием и недурной наружностью сумел в короткое время покорить сердце прекрасной испанки, согласившейся отдать ему руку и сердце. Узнав про то, благочестивые родители Кончиты пришли в немалое замешательство. Не говоря уже о разности лет, заключению подобного брака препятствовала вероисповедная нетерпимость. Отцы-францисканцы убеждали юную красавицу католичку отказаться от столь неразумного и крамольного шага. Однако своенравная сеньорита стояла на своем. Помимо пламенных чувств... быть супругой такого знатного вельможи! Поменять захудалую, богом забытую провинцию на великолепие одного из самых блистательных-европейских дворов! — донья Консепсия была непреклонна. Единственно, чего могли добиться святые отцы, это отложить брак до получения разрешения на таинство от римского первосвященника. Вскорости францисканцы отрядили одного из своих братьев ко двору его святейшества папы Пия VII для выполнения щекотливого поручения. (К слову, несколько позже преподобным отцам случится потревожиться и по поводу другой пары: премилой четырнадцатилетней племянницы монтерейского губернатора, кузины Кончиты, и юного российского мичмана с фрегата «Крейсер» Дмитрия Завалишина.) Но теперь помолвка все же состоялась, и... «с того времени,— вспоминает Резанов,— поставя себя коменданту на вид близкого родственника, управлял уже я портом Католического Величества так, как того требовали пользы мои, и Губернатор крайне изумился, увидев, что весьма не впору уверял он меня в искренних расположениях дома сего, и что сам он, так сказать, в гостях у меня очутился».